ФЕСТИВАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ

  • Автор: Самохин Антон
  • 08.04.2015
  • Комментарии отключены

Две «Груши» – разделение: смерть или обновление?
НЕОБЯЗАТЕЛЬНОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ
В поезде на «Грушу» мы говорили о многом. О Байроне и шотландских легендах, о Симеоне Гордом и Новом Завете, о разных стилях музыки и разных исполнителях авторской песни. Не говорили только о волнующем всех — разделении Грушинского на два самостоятельных фестиваля. Сразу решили — наша позиция: наблюдатели и обозреватели.

Приедем, там посмотрим. Выгрузившись на вокзале, мы быстро нашли сговорчивого водителя маршрутки, за сходную плату согласившегося довезти до Поляны всю редакцию в составе издателя Светы Борониной, фотографа Саши Славина, менеджеров Яны и Полины и журналиста Любы Павличенко. Раз уж прозвучало слово Поляна, то ясно, что направлялись мы на старое место, условившись «курсировать» между двумя «Грушами». Погода, вопреки «сильно дождливым» прогнозам, стояла изумительная и сразу по приезде, быстро расположившись недалеко от таможни в уютном лагере замечательного человека, грушинца с шестилетним стажем, Миши Ливанова, мы двинулись на Поляну.
«ГРУША-1». ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ ТЕЗИС
Первое впечатление — простора. Поляна, последние несколько лет напоминавшая Вавилон, была необычно пуста. Пуста в том смысле, что не было привычного ощущения перегрузки от галдящих толп самых разных социальных слоев и расцветок. Однако, начиная с пятницы, ручеек на ломаной лестнице Горы от платформы 135 км стал разрастаться, и к субботе Поляна приняла свой обычный вид. Те же толпы, те же — вечером — граждане навеселе. И все же — факт — в целом толпа стала поменьше.
В пятницу утром у таможни молодая женщина с тремя детьми интересовалась, как пройти к кришнаитам. А их не было. Как не видно было ни монархистов, ни христианского лагеря. На Мастрюковских озерах в первые дни люди спокойно отдыхали на непереполненных пляжах.
Все сцены были на своих местах, только две из них под новыми именами — ушедшее на «Грушу» -2 Зазеркалье стало «Четвертой эстрадой — Азией+», а «На пеньках» переименовалось в «Междуречье».
По регламенту, концерты, как правило, начинались не раньше двух дня, а заканчивались не позже трех ночи. Какофонии звуков слышно не было, как и рева электрогитар. Лозунг «Тишина, гитара, голос» работал в полную силу. На второй эстраде вообще вышел забавный казус. Около часа после начала концерта в четверг не работал звук, и авторы-исполнители, ничтоже сумняшеся, вышли со сцены «в зал», исполняя песни под чистый гитарный аккомпанемент неподзвученными голосами.
Кстати, новшество, бросившееся в глаза, — появившиеся у всех эстрад длинные синие лавочки -цивилизационная деталь, отмечавшая в целом «Грушу-1».
Вечером возникло, тем не менее, странное ощущение -сцены вроде те же, да не те же. Третья эстрада, освещенная странным рассеивающим светом, казалась почти прозрачной, словно продуваемой ветрами. На лавочках чинно сидели люди, внимавшие бардам Леониду Маракову, Борису Бурде, Сергею Каплану, Сергею Данилову и Александру Гейнцу, ансамблю «Самарские барды»… Не изменился настрой и после выхода бард-рокера и всеобщего грушинского любимца Андрея Козловского. Козловский звучал как-то лирически-приглушенно, лишившись рок-н-ролльного драйва уехавшего на «Грушу-2» «ГрАссМейстера».
Изюминка «Груши-1» — в первый раз прибывшее на фестиваль Трио «Брют» — звонкоголосая Лида Чебоксарова и два ее верных рыцаря — гитаристы Евгений Быков и Дмитрий Земский. Днем следующего дня — лекция Мирзаяна. Парадоксально, но именно она стала главным козырем и «гвоздем» «Груши-1». Пришедшие на объявленную публичной лекцию, журналисты, филологи, физики и просто любопытствующие, были поражены основательностью Александр Завеновича: большие листы ватмана были снизу доверху исписаны загадочными словами и формулами. Начал лектор издалека — с древних греков. И далее сквозь века и народы, к самой русской азбуке, увлекая мыслью, провел к главной идее о том, что песня — вовсе не приятное дополнение к хорошей компании, а ни более ни менее, как смыслообразующий элемент бытия человека.

Предыдущая «
Следующая »