ГОРОДСКОЙ РОМАНС

  • Автор: Самохин Антон
  • 08.04.2015
  • Комментарии отключены

Клавдия Шульженко: «Пусть больше не повторится встреча…»
…Пластинки мы слушали по воскресеньям, после простых обедов с четвертинкой водки, кислой капустой и яичницей. Мне доверяли вертеть ручку патефона, а мама подбирала репертуар. Соседка Валя умоляла: «Шульженко, Шульженко!» Меня пронзал легкий озноб, когда возникал этот загадочный голос: «В запыленной связке старых писем мне случайно встретилось одно, где строка похожая на бисер, расплылась в лиловое пятно… Что же мы тогда не поделили, разорвав любви живую нить?

И простым листкам под слоем пыли счастье наше отдали хранить…» Я думал о далеком отце, который с нами не жил и которого я так хотел видеть. А еще о загадочном явлении – любви, которая делает людей несчастными. В нашу комнату набивались соседи. Люди притихали, слушая правду жизни. «Хранят так много дорогого чуть пожелтевшие листы. Как будто все вернулось снова, как будто вновь со мною ты!»
Она родилась 24 марта 1906 года в Харькове, в интеллигентной семье бухгалтера Управления железной дороги Ивана Ивановича Шульженко. Отец был пристрастен к музыке – играл в духовом оркестре, увлеченно певал украинские песни и даже солировал на концертах. В том же доме проживал студент Харьковского университета Владимир Мозилевский. Студент организовал детские спектакли. В каждом спектакле были песни и танцы. Маленькая Клавдия пела под аккомпанемент гитар романсы: классический «Растворил я окно» и «жестокий» «Отцвели уж давно хризантемы в саду».
Романс и открыл ей двери в театр.
«Театр в нашем городе был замечательный. Его руководитель – один из крупнейших режиссеров тех лет, Николай Николаевич Синельников, собрал великолепную актерскую труппу. Каждый поход с папой в театр Синельникова становился для меня праздником. И разве не естественно, что безумно хотелось, чтобы этот «праздник был всегда со мной».
И я решилась. Ранней весной 1923 года, когда мне еще не было семнадцати лет, отправилась к Синельникову «поступать в актрисы»…
Сегодня трудно поверить, но главный режиссер принял-таки семнадцатилетних девчонок! Вероятней всего, от простого любопытства. Не каждый день приходят дети проситься на работу в театр!..
В тот миг решилась удивительная судьба Клавдии. Ее приняли в труппу, уже на следующий день она пришла на первую репетицию…
…Синельников не давал ей сольных ролей. Ее первый спектакль – «Перикола» Оффенбаха, Клавдия пела в хоре, работала в массовке. Потом играла мертвую Настасью Филипповну в последнем акте «Идиота» – ведущая актриса уставала к четвертому акту, и Шульженко ложилась на постель, свесив руку, изображая труп. Затем была драма из актерской жизни – «Казнь». Здесь Клавдия играла ресторанную певицу, исполняющую всего один романс «Снился мне сад» (Борисов – Дидерихс). «Я выходила на небольшую площадку, напоминавшую эстраду, в сопровождении двух гитаристов и начинала петь:

Снился мне сад в подвенечном уборе,
В этом саду мы с тобою вдвоем.
Звезды на небе, звезды на море,
Звезды и в сердце моем…

Мой взгляд падал на героиню спектакля. Я видела, как хорошо знакомые слова романса вдруг привели ее в смятение, и, угадав, распознав ее состояние, пела уже только для нее, стремясь ей, именно ей, поведать прекрасную мечту, сказочный сон о большой, но несбывшейся любви. Когда я закончила петь, актеры зааплодировали – так и было предусмотрено режиссером, но неожиданно зааплодировал и зал. И тогда исполнительница главной роли так же неожиданно подошла ко мне и расцеловала…» Успех!..
…Дни насыщены до предела. Утром репетиции. После репетиции – занятия пением у профессора Харьковской консерватории Н.Л. Чемизова или урок танца в балетной школе Наталии Тальори. А вечером – спектакль или концерт…
Однажды после спектакля «Дети Ванюшина» и традиционного дивертисмента, где Клавдия спела несколько песенок, за кулисы зашел молодой человек. Он представился.
– Меня зовут Павел Герман. Я поэт, киевлянин. Пишу песни. Может быть, вы знаете «Авиамарш»?
«Авиамарш» композитора Юлия Хайта на слова Павла Германа побивал тогда рекорды популярности. Наверное, не было человека, который бы не знал слов: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, преодолеть пространство и простор…»
В тот вечер на долгие годы завязалась дружба Клавдии Шульженко и Павла Германа. Удивительный человек, – великолепно образованный, прекрасно знавший русскую и зарубежную поэзию, – он писал тексты примитивные, однодневки, на потребу дня и для заработка, так называемую «цыганщину», но порой из-под его пера вырывались подлинные шедевры. Среди них и те, которые потом пела Клавдия: романсы «Записка», «Не жалею», «Настанет день»… Те две песни, что он оставил тогда, перевернули карьеру Шульженко…
Все яснее становилось, что Клавдия больше певица, чем актриса. По совету своей аккомпаниаторши Елизаветы Резниковой она отправляется в Ленинград. Там – большая эстрада. Там Клавдия услышала полузабытых ныне Вадима Козина, Нину Дулькевич, Марию Нежальскую. Ее потрясло пение Наталии Тамары. «Это была какая-то особая, пленительная женственность, которая сказывалась в каждой интонации, в каждом жесте и в улыбке, то лукавой, то наивной, то задорной, насмешливой… Это была актриса, у которой я училась мастерству».
5 мая 1928 года состоялся певческий дебют на сцене Мариинского театра в концерте, посвященном Дню печати. Клавдия пела песню о далеком Шанхае. Восточная экзотика в смеси с революционностью тогда была в моде. Затем песню «На санках», после чего ушла за кулисы. Но публика не отпускала певицу. Пришлось спеть «Никогда» на слова П. Германа. Снова аплодисменты… Шесть песен вместо запланированных двух. Большая эстрада с восторгом приняла К. Шульженко…

Автор: Александр Майсюк

Предыдущая «
Следующая »