| "ЛЮДИ и ПЕСНИ" №6(8)
Содержание:
БАРД-ПАРАД
ОТКРОВЕННЫЙ РАЗГОВОР (Тимур Шаов: «Все будет обалденно!»; Наталья Дудкина: «Только нежность, остальное зыбко...».)
ИСТОРИЯ ПЕСНИ ( Сказка про поэта, агронома и рождественскую песенку.)
И ДЫМ ОТЕЧЕСТВА (Быль о Суздали, о гуслях, о Татьяне Куприяновой. )
ДОМАШНЯЯ МУЗА ( Шампанское для двоих. )
ОТКРЫТИЕ ( Вера Вотинцева. )
ГИТАРНАЯ ШКОЛА ( Играем Окуджаву. )
ЛИЧНОСТЬ ( А. Л. Мартыновский: «Зато мы делаем ракеты...» )
ГАЙД - ПАРК ( Устарела ли аббревиатура КСП. )
ПЕСНЯ БЕЗ ГРАНИЦ ( «Все наши славные дела». )
ТВОРЧЕСКАЯ МАСТЕРСКАЯ ( «Любовь, увы, бывает разной...» )
JAZZBAND ( По велению джаза. )
УВЛЕЧЕНИЕ ( Сергей Владимирский – супермультиинструменталист. )
ЗАВТРА И ВЧЕРА ( Жорик. )
СВЕТЛОЕ ПРОШЛОЕ ( Ансамбль «Жаворонок». )
ДЕТСКАЯ ПЛОЩАДКА ( Снежинка или волшебное путешествие. )
ЛИЦЕДЕЙСТВО (О песнях и мистерии)
ВКУСНЯТИНА ( Тирамису. )
АНОНСЫ
ОТКРОВЕННЫЙ РАЗГОВОР
Тимур Шаов: «Все будет обалденно!»
Наталья Дудкина: «Только нежность, остальное зыбко...»
С Дедом Морозом и Снегурочкой беседовала Ирина Алексеева
Дед Мороз – Тимур Шаов: «Все будет обалденно!»
– Многие люди любят ваши песни, и они любят их по-разному. Кто-то за ваше остроумие, кто-то отмечает потрясающее владение словом, кто-то – за новый, только вам присущий взгляд на мир. А я люблю ваши песни за оптимизм, за ваше обещание нам всем: «Все будет обалденно!». А где вы черпаете оптимизм? Может быть, клад какой-то нашли, и в нем спрятан ларчик «радость жизни»?
– Все зависит от склада характера, если человек пессимист или оптимист по натуре, этого не изменить. Как у Довлатова: «Байрон был молодой, богатый, красивый – и пессимист, а ты старый, бедный, некрасивый – и оптимист...»
– Как складываются ваши отношения с телевизором (как с «опасным» предметом) и телевидением (как явлением природы) после одной вашей очень «страшной» песни?
– Я не люблю очень многое в нашем телевидении, много дурного вкуса, ради рейтинга не пожалеют мать родную. В то же время там есть настоящие профессионалы, некоторых я знаю лично. Один журналист сказал мне: «Многие из теленачальства слушают твои песни, но на экран ты, конечно, не попадешь». Все-таки изредка попадаю (с безобидными песнями).
– А что вы можете сказать о ваших отношениях с Президентом и Государственной Думой? Не видят ли в вас преемника после песни про выборы? И кого бы вы причислили к своему электорату?
– В наших отношениях с Президентом наблюдается перекос – я его знаю, а он меня нет.
В Госдуме кое-кто меня все-таки знает. Мой электорат – это мои друзья и слушатели, а это немало.
Снегурочка – Наталья Дудкина: «Только нежность, остальное зыбко»
– Существует такое понятие: «женщина без возраста», как ты его расшифровываешь для себя?
– Ну, обычно так говорят о женщинах, выглядящих значительно моложе своих лет. И обычно – это женщины, которым интересно жить. Ведь основное свойство молодости – умение учиться, быстро воспринимать все новое. Пока ты можешь учиться – ты молод. И очень важно умение жить «здесь и сейчас», не откладывая свою жизнь «на потом». Потом может уже ничего не быть… В отсутствии возраста духовного и заключается секрет молодости.
– Телевидение принято ругать, за то, что оно не обращает внимания на АП. Как часто приходилось попадать на экран? И нужна ли на телевидение передача об АП?
– Я не скажу, что очень часто бывала на ТВ, если не считать полугода работы на канале О2TV в качестве автора и ведущей программы «Русская акустика». Так вот, я сознательно не стала делать передачу, посвященную именно АП. Мне не хотелось ограничивать выбор музыкальных групп, ведь многие из них поют на собственные стихи, но не попадают в жанр АП. У нас вообще, простите, в жанр, как и в жюри, часто попадают по личному знакомству с организаторами конкурсов и фестивалей. Иногда это радует, иногда удручает. Но когда под «аранжировкой» понимают бздрямканье на двух верхних струнах одной гитары, совмещенное с осатанелым шараханьем по шести на другой, мне делается дурно. И что, надо жалеть, что подобная «дворовая песня» не позорит нас с большого экрана? Поэтому чего там душой кривить, раз нет у нашего жанра четких границ, не надо биться за его чистоту. Время покажет.
А то, что АП уделяют слишком мало внимания, так это понятно. Сейчас ничему, кроме скандалов и курса доллар-евро-рубль много внимания не уделяют. Ведь судя по некоторым передачам на ТВ, в авторской песне ничего нового не происходит, поэтому и интерес к ней невеликий. Молодежь туда приглашают редко, а зрители устают «перечитывать классику». Собственно поэтому и нужна по-настоящему интересная программа, способная показать, что движение АП развивается, что интерес к нему у народа не утрачен. О том, что делал Владимир Ланцберг на Втором канале, о работе детских клубов, о проходящих фестивалях, о наших пишущих друзьях за рубежом – обо всем этом можно было бы сделать немало интересных передач.
– Что за ощущения у тебя перед выходом на сцену, ОЩУЩЕНИЯ ОТ ПЕРВОГО КОНТАКТА с залом? Как ты чувствуешь, что контакт произошел?
– Я всегда очень волнуюсь перед концертами любого формата. Мы выходим на сцену не просто «спеть свою песню», мы играем свою жизнь. Мы – авторы и исполнители не песен, а моно спектаклей, где ты сам и автор, и режиссер, и актер, и костюмер. А при хорошем раскладе – и психотерапевт для людей, которые сидят в зале. Конечно, это очень ответственно, потому и волнуешься. А контакт с залом ощущается тогда, когда вы начинаете дышать в унисон. По-другому объяснить трудно, это на уровне эмоций. Просто чувствуешь, что сложилось, и все…
в начало
ИСТОРИЯ ПЕСНИ
Сказка про поэта, агронома и рождественскую песенку.
Автор: Александр Макаренков
Давным-давно, в конце девятнадцатого века, точнее - 15 августа 1878 года, в нормальной немецкой семье по фамилии Гидройц, родилась девочка. Семья эта жила в России с поры батюшки-царя Петра Алексеевича, верой и правдой служили предки своей новой родине. Так вот, новорожденную назвали Рая. Папенька ее был довольно грамотным человеком -специалистом по части почтового ведомства в первопрестольной. Девочка, как заведено, росла веселым и пытливым ребенком. Когда пришло время смены молочных зубов на настоящие, пошла обучаться в немецкую женскую гимназию. Рая сызмальства страсть как любила читать, а заодно записывать всякие рифмованные строчки. Их Раечка сочиняла для таких же детей, как она сама. Потом уже она узнала, что строчки эти называются стихотворениями… Когда ей исполнилось ровно восемнадцать, Рая отважилась одно из своих творений, оно называлось «Ручейку», послать в детский журнал «Малютка». Ей так понравилось читать свои стихи в напечатанном виде, что она стала отправлять их и в другие толстые журналы того времени…
Накануне рождественских праздников 1903 года в «Малютке» появилось: «В лесу родилась елочка, в лесу она росла…». Автора звали Раиса Кудашева. Взрослые догадались, что Раиса Адамовна стала после окончания гимназии не просто гувернанткой, но еще и замужней дамой. Именно поэтому поменялась фамилия…
Шло время, в молодой Советской республике образовался Союз писателей. Раиса Адамовна пришла к начальникам, попросила, чтобы ее приняли в организацию. Странно посмотрели на женщину сквозь очки и пенсне Константин Паустовский и Исаак Бабель, с интересом - Александр Фадеев. Они отослали поэта к самому главному человеку - Алексею Максимовичу Горькому. Усталый и великий писатель выслушал учительницу, которая раньше была гувернанткой, сурово сказал: «Мы принимаем в Союз настоящих писателей, которые создают романы, повести или рассказы. Вы пишете детские стишки. Вас мы не знаем». С грустью пошла к двери Раиса Адамовна. Но уже от порога произнесла: «Вы ведь не слушали моих стихотворений. Вот, например это…» Она прочла «Елочку». Изумленный председатель нахмурил брови, улыбнулся в густые усищи свои и молвил: «Так вот кто написал эти великие слова! А принять-ка Раису Адамовну Кудашеву в Союз писателей немедля! И чтобы со всеми почестями и помощью!» Радостно похлопали по плечу нового товарища своего видные писатели и, как водится, призабыли о нем…
Вспомнили про Раису Адамовну лишь в конце пятидесятых годов прошлого века. В толстых и знаменитых изданиях того времени «Вечерней Москве» и «Огоньке» напечатали целых два (!!) интервью. Может быть, потому, что автору исполнилось семьдесят? Как знать… А написала она к тому времени около двухсот песенок для детей. Сама говорила, что никогда не хотела стать знаменитой, а писала только потому, что не могла не писать.
в начало
И ДЫМ ОТЕЧЕСТВА
Быль о Суздали, о гуслях, о Татьяне Куприяновой.
Автор: Елена Фролова
…Гусли в ее жизни появились почти случайно, но остались навсегда. «А все началось с того, что однажды к нам в Суздаль забрели два гусляра с инструментами, которые себе сами смастерили. «А как в старину было? - заметил один из них. Каждый сам себе инструмент и делал. Под свою руку, под свой голос. Чай, все мастеровые были, топор да пилу в руках держали, да и с деревом работать умели. Так и мы». Все так просто. И так заманчиво.
Мне, конечно, и в голову тогда не пришло, что и я могу сама себе сделать гусли. А вот мои друзья загорелись. Внимательно рассмотрели инструменты наших гостей. Потом притихли… замолчали… задумались...» И вот однажды поздним осенним вечером – звонок в дверь. На пороге стоит Татьяна с каким-то предметом, бережно завернутым в тряпки. На лице ее загадочная улыбка. Заботливо положив этот предмет на диван, она начала его разворачивать, точно младенца. «Вот, – сказала она, – гусли…»
Так мы увидели первые, еще совсем неумелые, выдолбленные кухонным или сапожным (более подходящего не нашлось) ножом, маленькие, но уже ни на какие другие не похожие, гусли. Мы их приняли с недоверием. Как заправские мастера, кинулись высказывать свое мнение: тут – не так, там – не то… Таня стояла растерянная и тихая… Разве в том дело, – как надо?! – само их появление было для нее чудом. Первые свои гусли Таня назвала «Алатырь» («Алатырик»). Называла так, потому что – первые, как первым был камень Алатырь, с которого вся земля наша начиналась, и за которым птица-утица на дно морское трижды ныряла. Вторые – Таня почему-то решила сделать почти круглыми, овальными. В форме Вселенной, наверное. Но в результате художественных дополнений к основному корпусу: хвоста и носа, – получилось существо, которое мы назвали «Дельфин». Сейчас эти гусли живут у Татьяны Алешиной в Санкт-Петербурге.
Третьи были наиболее приближены к прообразу тех, новгородских гуслей, от которых гуслями-то и называются. Хотя тоже очень своеобразно приближены. Эти гусли уже несли в основе своей тот классический «ковчежек», сверху которого кладется дека и натягиваются струны. У этих гуслей было свое особенное – птичье – «лицо» (на рукоятке струнодержателя) и имя «Гаага». Потом были малюсенькие, пятиструнные гусли «Арья», которые Таня сделала из половины небольшого бревнышка для своей дочери Ипполиты.
Затем пошли эксперименты… с медью… обжигом дерева… Обжиг – это отдельная сага. Обычно Таня делает его на улице, прямо в костре. Но иногда заходит в училищную мастерскую к знакомым кузнецам и кладет прямо в печь, где раскаляют железо для ковки, свои заготовки под гусли. Когда дерево охватывает пламя, Таня тут же достает их из печи и сметает сажу. И открывается удивительное кружево древесного рисунка…
…Недоумение вызывает у профессиональных музыкантов Танина манера игры на гуслях. Она, конечно, не концертная, скорее, медитативная, но все-таки опять же ни на кого не похожая, – абсолютно своя… Я бы даже сказала, сугубо-авторская...
… однажды кто-то из знакомых шел по Кремлевской улице и разговорился с бабушкой, которая торговала на улице малосольными огурцами. Речь зашла, собственно, ни о чем, просто о том: «Как идет торговля, бабуля!», и бабуля совершенно неожиданно ответила: – Да, пока ходила тут одна блаженная да все на гуслях играла, и торговля-то шла хорошо, а как перестала ходить да играть, и торговля не идет!
«Вот оно! – подумалось мне, – народное-то признание. Даже и не признание, а присвоение». Придется теперь Тане помогать своим землякам, – куда деваться-то, когда стала народной приметой…
в начало
ДОМАШНЯЯ МУЗА
Шампанское для двоих.
Автор: Любовь Павличенко
До сих пор обо всех героях рубрики «Домашняя муза» писалось по схеме:знакомство, развитие отношений, творчество.Первая же встреча с Лидой Чебоксаровой и Женей Быковым убедила: на этот раз все будет иначе – творчество, творческое знакомство, и снова – творчество. А как же «Домашняя муза», спросите вы? Что вы! О ней и речь.
…Лида: «В 1996 году я впервые услышала Женю на Грушинском фестивале, на Гитаре. Когда услышала, как он играет, подумала – ничего себе! Это же настоящий виртуоз, мастер! Мне бы такого. Имелось в виду – гитариста».
Если очень сильно чего-то хотеть, судьба непременно исполняет наши желания. На зимнем Грушинском 1998 года, через два года после той встречи на летней «Груше», они снова встретились и больше уже не расставались. Две творческие личности, восхищенные друг другом – рано или поздно это не могло не привести к совместной работе. Другое дело, что дуэт неожиданно получил семейное продолжение. А впрочем, все было чуть-чуть наоборот…
…Начало их совместного творчества было обозначено вполне романтически – Лида готовила «Балладу о Фрэйзи Грант» Галича и вдруг поняла, что в этой песне нужна еще одна гитара (к тому моменту Лида уже два года работала в дуэте с гитаристом Дмитрием Земским). Естественно, что «еще одной гитарой» после недолгих раздумий стал Женя – зачем далеко ходить? Так что период «просто семейной жизни» очень быстро сменился периодом семейно-творческим.
А в 1999-м Лида и Женя впервые вместе приехали в Барзовку, бардовский лагерь на берегу Азовского моря, завсегдатаем и активнейшим участником которого Лида является с тех пор, как ее, совсем юную, пригласил туда «поучиться у других» Дмитрий Дихтер. Теперь дуэт Чебоксарова – Быков – настоящее украшение лагеря. Этим летом одним из самых сказочных моментов третьей смены стал их ночной концерт в «эльфийском» овражке – «БарзенХолле», где Лида впервые представила песни из нового проекта трио «БрюТ» – «15 песен Михаила Щербакова»…
…И до и после «БрюТа» у «настоящих трудоголиков» Лидии Чебокса-ровой и Евгения Быкова всегда было много и отдельных творческих проектов. Лида около двух лет посвятила мюзиклу «Норд-Ост». «Я играла массу забавных характерных персонажей и много танцевала, «зажигала» в первой линии всех массовых сцен. Это было очень счастливое время для меня и нелегкое для моих домашних. Сначала ежедневные репетиции, затем ежедневные показы – очень много времени я проводила в театре, почти совсем не оставалось сил на семью. А в свои законные выходные я еще успевала ездить на гастроли с «Песнями Нашего Века». Если бы не Женина поддержка, а главное, выдержка – непросто бы нам пришлось…»
Кстати, согласно легенде, Лида была одним из первых «посвященных», кому Алексей Иващенко и Георгий Васильев раскрыли тайну замысла «Норд-Оста», и Лида тогда спела все женские и детские партии для демо-записи. «Самое сложное было потом долгое время никому ничего не рассказывать – подготовка мюзикла происходила в строжайшем секрете, никто не должен был знать даже о том, на какой сюжет он пишется. Конечно, я дала честное слово, что ничего никому не скажу до тех пор, пока о спектакле не будет объявлено официально. Так и ходила с постоянно прикушенным языком несколько месяцев. А так хотелось немедленно сообщить всему миру, о том, какое это чудо – «Норд-Ост»! Я сразу и навсегда влюбилась в эту музыку».
А Евгений Быков сейчас аранжировщик многих известных авторов, один из самых востребованных музыкантов в жанре, что называется «нарасхват». Их дуэт с «крупнейшим» бардом современности Леонидом Сергеевым широко известен и очень любим зрителем. И все же трио «БрюТ» – главное, что принесла Жене и Лиде их «домашняя муза»...
в начало
ОТКРЫТИЕ
Вера Вотинцева.
Автор: Ирина Алексеева
Дуэт Нины и Веры Вотинцевых запомнили многие с первого же лауреатского выступления на Грушинской Гитаре. Сестры уже несколько лет не поют вместе. Так складывается – хочется надеяться, что пока. Нина стала москвичкой, а Вера живет в Тобольске – в том смысле, что это ее родной город. Но пространство постоянного Вериного обитания – поэзия и песня. Так идет она по жизни, словно по облакам, сквозь дожди и снегопады, под звон гитарных струн и шум далеких морей…
– А на Грушинском вы как дуэт стали лауреатами?
– Мы стали лауреатами Груши в 99-м году.
– С песней «Иерусалим»?
– Да, с «Иерусалимом», с Нининой песней. Началось все полугодом раньше, когда в Екатеринбург в гости к Александру и Валерию Чугуновским приехал Владимир Ланцберг. Мы с Ниной уже жили в Екатеринбурге. И тогда же с ней очень плотно занимались авторской песней – на свои песни делали концертные программы уже тогда, уже был репертуар, но не ездили на фестивали. Не знаю почему. То ли не чувствовали себя готовыми, то ли просто не хватало денег, чтобы куда-то выбраться в ту пору. Сложное было финансовое положение. И вот Владимир Исаакович Ланцберг нас «сосватал» на Грушинку. Он сказал: «Девушки, обязательно в этом году приезжайте». И даже из какого-то фонда выделил нам денег, потому что у нас их не было, а он нам их дал. А может, и свои дал. Нам сказал – из фонда. И мы приехали на фестиваль, я тогда была оглушена вот этими масштабами Грушинскими. Для меня это было… Грушинка мне дала ощущение святого места в ту пору. Я не замечала этих толп тогда, это я все позже заметила, бардака на рынке, грязи… Этого я тогда не замечала. Я ходила и дышала тем воздухом. У меня было ощущение – вот оно, вот… И пели мы-то в общем-то на этом подъеме – вот они эти дубы, эти поляны, эти тропинки, по которым можно просто так пройти и встретить Городницкого, например, просто так. И Никитин тогда пел, вживую его первый раз увидела, в 99-м. Мы бегали за ним от сцены к сцене. Сейчас его там, конечно, нет. Жаль. Ну и так, между этими концертами, которые хотелось послушать, проходили два конкурса – и второй канал, и главный. И на обоих мы стали лауреатами. А потом, по зиме, мы в «Московских окнах» тоже победили. Тогда Владимир Розанов проводил этот фестиваль. А потом уже, в 2000-м был «Петаккорд», там тоже стали лауреатами, и тоже с «Иерусалимом». И решили, наверное, хватит, муссировать «Иерусалим». А потом Нина вышла замуж, уехала в Москву, и я осталась одна в авторской песне.
– Самая новая песня – когда она возникла?
– Ты же была свидетелем – на «Гринландии». Вот это новая. С тех пор у меня появлялись стихи, но пока музыка не приходит. У меня так бывает – напишу текст, так он и остается текстом.
– А та самая новая песня, не жаль, что написана она всего лишь «по случаю»? Или хотелось бы писать «нетленку»? Или хочется писать именно то, что в данный момент?
– Знаешь, Ира, хочется писать песни. А что это будет – или это будет «нетленка», как ты выразилась, или это будет песня «по случаю», или будет просто выплеск, который кроме меня больше никто не услышит, это неважно. Я люблю сам процесс. Эти поиски пятого угла, поиски самого слова, которое должно… я говорю банальные вещи. Многие люди это так воспринимают. Я просто не знаю, как жить и не писать, потому что я пишу с четырех лет.
– Ты говоришь – ты только песнями занимаешься, а жить-то надо на что?
– Знаешь, когда деньги нужны, они приходят, когда они не нужны, их не дают. У меня как-то так получается.
– Если их нет, значит, они не нужны?
– Да…
в начало
ГИТАРНАЯ ШКОЛА
Играем Окуджаву .
Автор: Александр Костромин
«Когда я начинал, никакой популярности не было. Наоборот, гитара считалась мещанским инструментом и всячески охаивалась. Да я и стал ею пользоваться, потому что мне нравится гитарный звук, и потому что она была удобная, и потому что я, не умеющий играть, вдруг на ней смог с помощью трёх аккордов что-то такое... Музыка меня переполняла, а сопровождать я не мог». (22 октября 1983 года. В кн.: «Я никому ничего не навязывал…». М., Ва-гант, 1997.)
Булат Шалвович, видимо, несколько лукавил, говоря именно о трёх аккордах. Смею предполагать, что их было не менее семи: уже в песне «Эта женщина» (если песня написана действительно в 1947-м, а не в 1959 г., как принято считать) использовано пять аккордов (Аm, Dm, Е7, G, С), а в «Неистов и упрям» есть и ещё один (А7). Хотя что правда, то правда: на всех известных мне записях Окуджава играет один и тот же аппликатурный набор аккордов, а слышимое разнообразие тональностей происходит исключительно из-за различной настройки гитар на этих фонограммах.
… О настройке гитары Окуджавы (семиструнная с повышенной на полтона n струной) я уже писал (см. «Люди и песни» № 1 за 2004 г.). На фонограммах зафиксирована настройка инструмента в весьма широком диапазоне - от обычного соль мажора до «сверхнизкого» ре мажора, включая почти все промежуточные варианты. Какой же строй «правильный»?
Исторический парадокс: у Окуджавы долгие годы своего инструмента не было. В фильме «Срочно требуется песня» (1967) зафиксирован сюжет, в котором автор, исполнявший в сеЖьме только что написанную «Пе-Инку о ночной Москве», сетует на отсутствие нормальной гитары и снимает со шкафа «детскую» гитарку-недомерок, т.н. терцовую, или, как сейчас принято обозначать в магазинах, 3/4, если не 1/2 . В 1984 году в ответ на просьбу журналиста ленинградской «Смены» (№ 18) сфотографировать его с гитарой Окуджава ответил:
- А у меня нет гитары.
- У вас нет гитары?! А та, с которой выступаете?
- Как правило, случайная.
- Как же тогда сочиняете песни?
- Дома есть пианино. Одним пальцем подбираю на нем мелодию, потом с ходу перекладываю на гитару…
…О настройке рассказывает музыковед В. Фрумкин: ««Понизе, понизе!» - любил повторять Булат, когда мне случалось перед его выступлениями настраивать его гитару, особенно когда в Америке перестраивал шестиструнную, которой он не владел, на семиструнную (Булат умел обходиться без средней струны -«ре»). Его преследовал страх, что он не вытянет высоких нот, перед исполнением «Песенки о молодом гусаре» предупреждал, что в припеве может пустить петуха. Я, признаюсь, приложил руку к этой его фобии: настроил однажды инструмент чуть ли не на тон выше. Волновался, спешил, под рукой ни рояля, ни камертона (а абсолютным слухом Бог меня не наградил)...» (В кн.: Певцы и вожди, Н. Новгород, 2005.) И подобных случаев было предостаточно.
в начало
ЛИЧНОСТЬ
Аркадий Леонидович Мартыновский: «Зато мы делаем ракеты...»
Автор: Ирина Алексеева
Аркадий Леонидович Мартыновский – вице-президент ракетно-космической корпорации «Энергия» им. С.П. Королева, лауреат Государственной премии СССР, лауреат Государственной премии РФ, лауреат премии Правительства РФ, заслуженный строитель РФ, мастер спорта СССР по альпинизму…
– Aркадий Леонидович, что для вас космонавтика – это романтика или повседневный труд?
– Для людей моего поколения, конечно, романтика. Первые полеты в космос совпали со временем нашей молодости. И тогда это было так необычно, загадочно и секретно. Но для меня она стала повседневным трудом. И сейчас космонавтика – настолько важная часть жизни любого государства, что без нее немыслим прогресс науки и техники. И не только, без нее уже трудно представить повседневную жизнь людей в современном мире: телефон, телевидение, разведка недр, навигация, прогнозы погоды, создание новых технологий – все связано с космонавтикой. Из космоса мы можем наблюдать за состоянием газопроводов и предотвращать аварийные ситуации. В недалеком будущем при помощи связи через спутники можно будет, например, в отдаленных сельских больницах проводить сложные хирургические операции под наблюдением светил медицины…
– Вы строили Байконур?
– Там я начал работать в тяжелые для космонавтики времена: в 1992–97 годах к руководству страной пришли люди, среди которых мало кто понимал важность космонавтики для нашего Отечества. Высказывались мнения, что ни к чему нам эта отрасль науки и промышленности, лучше купить спутники за рубежом. Космонавтика оказалась под угрозой полного разрушения, и это была настоящая трагедия, ведь столько народных сил было отдано ее созданию. Такие прекрасные люди отдали ей всю жизнь, все знания, они работали не из-за денег, а за прекрасную идею, они создавали первую в мире космическую державу. И было очень горько видеть, что разрушается созданное ими. Нельзя было это допустить. Но нам удалось вытянуть космонавтику на своих плечах и сейчас наша страна занимает в освоении космоса ведущее место в мире. Американцы от нас отстают.
– России есть чем гордиться?
– Да, безусловно. В чем-то мы отстаем, но в космонавтике – мы впереди!..
– А ваше увлечение альпинизмом, в чем его причины? За чем вы отправлялись в горы? За добавкой адреналина в кровь?
– Сначала это была молодость и бесшабашность – захотелось испытать свои силы. А потом я этим очень увлекся, но после окончания института через какое-то время я встал перед выбором: или серьезный альпинизм (а ведь это – и длительные экспедиции, и подготовка к ним, очень много времени занимает) или серьезная работа. Я выбрал работу.
– А не связано ли ваше расставание с походами в горы с тем, что не стало вашего друга Юрия Визбора?
– Нет, не связано. Горы нас, конечно, объединяли. Но не только горы. Наша дружба с Визбором – это двадцать пять лет жизни. Мы познакомились, когда оба были молодые и бедные. Что этого стесняться? У Юры тогда одна засаленная куртка была на все случаи жизни. А жили они с Адой очень не богато. И мы тоже. Так вместе росли, каждый в своей профессии. Мы из одного поколения, почти ровесники и очень многое нас объединяло.
- Вы помните тот день, когда Визбор впервые спел песню «Аркашина квартира», она ведь вам посвящена?
- Песня посвящена нашей семье. Я помню, что тогда он приехал из командировки (из Мурманска), пришел к нам в гости и спел эту песню. Могу сказать честно, что тогда она не произвела фурора. Мы были молоды, нам хотелось покорять вершины, лететь на горных лыжах, пробираться через непреодолимые чащи, ходить в походы на байдарках - нам нужны были трудности…
в начало
ГАЙД-ПАРК
Устарела ли аббревиатура КСП.
Автор: Пол Стаканов
…Итак, авторская песня состоялась, но ее творцы ходили безымянными и срочно надо было их как-то обозвать, чтобы не путать с профессионалами. Ничего не придумав, обратились к славному прошлому отечества и зарубежья… Тайным антисемитам не по душе было слово «Mейстерзингер», какое-то оно было местечково-портняжное. Звонкое, но дурацкое слово «Трубадур» тоже решили не использовать, чтобы избежать насмешек и намеков, по этой же причине не подошло «Менестрели», но вот древнее кельтское слово «Бард» пришлось по душе всем, хотя, лично я бы выбрал слово «Акын».
Что ж, бард так бард. Но и тут тоже вышла непонятка. Некоторые стали обижаться и говорить: «Я бард, я сочинил стихи и музыку и сам на память выучил, а ты, какой же ты бард, если взял готовенькое и прилепил к нему мелодию похожую на все песни бродяг Забайкалья?» А другие им отвечали: «Я тоже бард, мои песни такие задушевные. Ну и что ж, что стихи я взял чужие, зато их написал мастер». Так вот и повелось – полный автор – бард, половинный – автор-исполнитель. (Слово композитор используется только по отношению к тем, кто знает, как разрешается двойная субдоминанта.)
Чем больше думаю о современной авторской песне, тем меньше на эту тему хочется шутить. Увы, золотой век КСП подошел к концу, как когда-то закончился век джаза, рок-н-ролла, джаз-рока и т. д. Нельзя дважды войти в одну и ту же реку, но зато легко можно наступить на одни и те же грабли несколько раз…
Жизнь учит наших бардов приспосабливаться к новым временам. Помните, главный закон Ньютона гласит: «Если не хочешь получить по барабану – не сиди под фруктовым деревом – двигайся»? Вот они и приноравливаются как могут. Развлекают публику, пишут диски с оглядкой на магазины и продюссеров. Наступают на грабли – обнимаются с властями, принимают участие в телевизионных шоу, в общем, ведут активную общественную жизнь. Только, если раньше – понарошку и задаром, то теперь серьезно и с задором! О времена, о нравы! Думал ли я, что барды будут получать из рук чиновников ордена, впрочем, если им от этого теплее, пусть им будет хорошо…
… Но не все так грустно. Слава Богу, не все барды согласны модно пахнуть, что, согласитесь, вселяет некоторый оптимизм. Для некоторых слова независимость и свобода – звуки не пустые. Ведь что такое свобода в творчестве и существует ли она, достижима ли? Да, достижима, и легко – нужно просто послать все новоприобретенные условности на фиг и просто жить. Бардовская песня родилась свободной и независимой от копирайтов, рынка и разного рода надзирателей. И другого пути у нее нет, как оставаться таковой, ибо все остальное – от лукавого. Творчество с оглядкой на критиков, и законы рынка – это поводок, на одном конце которого намордник. Песни, созданные в наивном желании удивить и потрясти мир, подчинены этой смешной и трогательной в своей нелепости задаче, они как попсовые песенки легкого поведения – без будущего…
в начало
ПЕСНЯ БЕЗ ГРАНИЦ
«Все наши славные дела».
Автор: Владимир Марченко
Наш родной Нетанский клуб авторской песни это попытка создания пульсирующего, многофункциального организма. Теоретики бардовского движения давно пророчили нам скорый распад. Однако «мы живем, назло врагами» и верим, что радуем наших друзей.
О жизни клуба авторской песни (КСП) «Нетания» можно говорить долго и много. За 6 лет деятельности проведено десятки «больших и малых славных дел», чем и гордимся.
Это тематические вечера по песням В. Визбора, В. Высоцкого, Б. Окуджавы, Веры Матвеевой, и традиционные «военные встречи с ветеранами» - ежегодно 9 Мая…
Из последних «славных дел» клуба можно выделить создание книги известного в наших кругах, рано ушедшего Анатолия Хабаровского. Песни из архивов А. Хабаровского любовно отреставрированы и собраны на 2-х дисках членами и друзьями клуба.
(Анатолий Хабаровский - это человек-легенда для тех кто любит и ценит горы, хорошие песни, горные лыжи, ночевки у костра.
Песни «Мне бы узнать с чего начать», «Опалиху» многие знали, но то, что это песни Анатолия Хабаровского стало известно, когда вышли сборники «Люди идут по свету», «Смех сквозь струны» и другие.
Однажды на один из вечеров клуба авторской песни нашего красивого приморского израильского городка, пришел невысокий, спортивного сложения мужчина.
Это Анатолий Хабаровский - представила его жена Нина -веселый, жизнерадостный человек и надежный друг.
Да, это был автор той самой «Опалихи».
Они стали частыми гостями наших фестивалей, концертов, посиделок, приезжая регулярно, как все любящие бабушка и дедушка к родным дочерям и внукам.
В нечастых Толиных рассказах о прошлой жизни проскальзывали волшебные названия: Баксан, Терскол, Хибины,Фаны…
Той осенью было задумано, по-возвращению Толи с Ниной из Москвы, устроить большой концерт Анатолия Хабаровского, начать работать над диском его песен... Успел же я организовать лишь вечер в Тель-Авивском КСП «Крыша» - запись этого концерта и вошла в Толин диск.
А еще мы вместе участвовали в благотворительном вечере альпинистов, живущих в Израиле. Организовал его Марик Павис - руководитель КСП г. Ре-ховота (Израиль). Сбор средств шел на издание книги старейшего альпиниста России Н. Ф. Курчев. Анатолий много там пел и рассказывал о встречах с Ю.И.Визбором...
... Ничего уже не вернешь, не поправишь, качественно не запишешь! Но память живет, ты с нами Толя.)…
в начало
ТВОРЧЕСКАЯ МАСТЕРСКАЯ
«Любовь, увы, бывает разной...»
Автор: Елена Исаева
Елена Палашек – звезда одесского шансона. В «городе у моря» ее знают все как яркую женщину, которая «за словом в карман не полезет», как удачливого бизнесмена и продюсера, как исполнительницу своих песен, щедро дарящую зрителей своим обаянием, как автора уже нашумевшего «утесовского проекта», где старые любимые всеми песни обретают еще одну жизнь в новой аранжировке.
Однако, слушая то, что она поет, я постоянно ловила себя на мысли, что содержание песен не укладывается в рамки легкомысленно-массового шансона, что образы и переживания в них, скорее, ближе к бардовской эстетике. Да, на кухне под гитару они для меня звучали потом естественней, чем на эстраде. Но спорить об этом я с автором не буду, поскольку все равно не переспорю. А на этой страничке могу иметь право писать что захочется. «Могу иметь право» – что-то совсем заговорила по-одесски. Никуда не деться – влияние местности.
Итак, первое четверостишие – вполне в стиле Вероники Долиной или Кати Горбовской. То самое – женско-пронзительно-иронично-психологичное. И ясно, что дальше будут не тупые эстрадные сопли, а уникальный женский опыт, спешащий на помощь каждой из нас. Слегка напрягает только «дождь» в первом предложении и «он» во втором. Если бы уж совсем хотела придираться, то сказала бы, что «его» можно принять за дождь, а не за мужчину. Вернее, нет однозначного прочтения. Это обычно – хорошо, но в данном случае – плохо, так как экспозиция в сюжетном психологическом стихотворении должна быть задана точно. Помните, мы говорили, что стихи должны чем-то «держать» – эмоцией, мыслью, сюжетом, интонацией, языком, звукописью и так далее. Так вот сегодняшний текст – сюжетно-интонационный...
в начало
JAZZBAND
По велению джаза.
Автор: Михаил Бутов
В авторской песне, с самого момента ее появления, остро стоял вопрос об определении места жанра среди других. Все мы помним записи даже самых ранних концертов бардов-классиков, где они обязательно рассказывают благодарной аудитории, что вот, есть эстрадная музыка, эстрадные песни, и они, соответственно, не устраивают классика по таким-то и таким-то параметрам, а сам он в своем творчестве стремится, напротив, к тому-то и тому-то. Мне всегда казалось любопытным, что, с одной стороны, барды вроде бы рассматривают АП как жанр, скорее, не музыкальный, но поэтический, как особенный способ подачи стихотворного текста. С другой стороны, во «внешнем» мире критике подвергалась чаще всего именно музыка, на убогость эстрадных мелодий барды любили жаловаться даже больше, чем на качество текстов. При этом «музыкальная материя» собственно АП отчего-то как не обсуждалась, так, практически, и не обсуждается. Чем АП музыкально отличается от иных песен, что заимствует в другой музыке, что отвергает начисто? Разумеется, я не претендую в короткой статье решать такую задачу в общем виде. Моя цель - прощупать, что АП берет для себя у джаза. Начну с того, что у многих, возможно, вызовет внутренний протест. На мой взгляд, вести речь о какой-то выраженной музыкальной материи у первых бардов, классиков, смысла нет. Я бы очень условно назвал этот героический период становления АП «эпохой туристских напевов» - без намерения как-то его принизить, а потому, что не могу придумать термина поудачнее для такого рода песен, которые может исполнять, аккомпанируя себе на гитаре, даже человек, имеющий лишь самые простые навыки обращения с инструментом, изучивший знаменитые «три аккорда» - Никитина или Михаила Щербакова на них уже не сыграешь.
Вообще, среди «туристских напевов» встречаются и довольно красивые мелодически. Но дело в том, что современная музыка живет не в записях мелодии и соответствующих гармоний, а в конкретном звуке, по меньшей мере - в конкретной аранжировке. Несмотря на то, чем заканчивается эта моя статья, сам бы я не отважился говорить о «чистом» Высоцком, как о музыканте -все его смыслы, по-моему, лежат в другой области. Но порассуждать, скажем, о музыкальных достоинствах записей Высоцкого с ансамблем «Мелодия» (тех, что выходили на «официальных» больших и малых советских винилах) - уже можно.
В основном (хотя и не исключительно) собственно музыкальную материю, которая теперь и ассоциируется у нас с представлением об АП, создают барды-композиторы следующего творческого поколения, работающие большей частью с чужими стихами. Конечно, на первом месте тут Берковский и Никитин - сегодня уже очевидно, что и того и другого можно называть композитором, не делая никаких скидок на то, что они оставались в рамках АП. Разумеется, музыкальное осмысление сущности жанра идет и сегодня, и мы знаем ряд замечательных сочинителей, двигающихся в этом русле, пишущих и на собственные, и на чужие тексты - я бы назвал здесь, для примера, Сергея Труханова, про которого журнал «Люди и песни» недавно опубликовал статью, или участников творческого объединения «Азия». Однако важно, что поля притяжения, в которых АП существовала в советское время и существует сейчас, прямо противоположны. Если в 80 -е барду все современное ему культурное окружение кажется претенциозным и пошлым, и он от всего отталкивается, желая в пику создавать что-то совсем иное, ныне, особенно молодого барда, наоборот, многое привлекает, и он не против так или иначе если не слиться с этим, то стоять рядом - кто с попсой, кто с шансоном, кто с русским роком. В конце концов, барду, как и любому артисту, просто хочется быть популярным. Отсюда и заметное музыкальное влияние на нынешнюю АП со стороны многих более массовых жанров. Понятно, что джаз в этом отношении был исторически первым и уже воздействовал не только на АП, но и на всю советскую культурную жизнь, когда никакого русского рока еще и в проекте не было. Но насколько глубоко его влияние на «музыкальную материю» бардовской песни?
в начало
УВЛЕЧЕНИЕ
Сергей Владимирский – супермультиинструменталист.
Автор: Елена Кузнецова
Владимирский Сергей Николаевич – заслуженный работник культуры РФ, академик Международной академии духовного единства народов мира, эксперт Российского альянса мастеров музыкальных инструментов, руководитель Народного ансамбля России «Гренада» – лауреата многих международных фестивалей, лауреата XI и XII Всемирных фестивалей в Гаване и Москве. Гастролирует в США, Великобритании, Канаде, Аргентине, Италии, Бельгии, Финляндии, Перу, Эквадоре, на Кубе, в Греции, Болгарии, Польше, Малайзии, Никарагуа, Коста-Рике и многих других странах. Записал более 20 дисков, является автором ряда книг и статей, посвященных музыкальной культуре народов мира, и автором оригинальных методик обучения игре на различных музыкальных инструментах.
Слова «супермультиинструменталист» не существует, но как иначе назвать человека, который играет на всех музыкальных инструментах мира! Многие из них собраны в его уникальной коллекции. Каких здесь только не увидишь! Начиная от хорошо известных инструментов до самых экзотических. Одни названия чего стоят: кенийский кумбанаэ, австралийский диджериду, испанский лауд, бразильская куика, кубинская чекере, итальянский марандзано, индийский шанхай, анклунг из Индонезии, эрке из Аргентины… И на фоне всего этого наш собеседник: Сергей Владимирский – человек-оркестр...
- Какой же надо иметь репертуар, чтобы задействовать все ваши инструменты!
- Репертуар, который сформировался за много лет в нашем ансамбле «Гренада», - музыка народов мира. Мы исполняем песни на 30 языках. Среди них есть редчайшие языки, племенные. Но дело даже не в количестве песен, языков и инструментов. Мы стараемся сохранить традиции, истоки, какую бы музыку не исполняли.
Фортепьяно – это гениальное изобретение, великий инструмент, и даже графическое разделение клавиш на черные и белые – это не случайно. Но если фортепьяно будет сопровождать африканскую песню, то будет нелепица, абсурд. Такой сплав, конечно, возможен, но зачем? Или мы будем исполнять казахскую песню на африканских барабанах. Правда, сейчас в период глобализации стали стираться яркие национальные черты. Этот процесс неизбежный и он происходит по всему миру. Например, шотландские современные ансамбли исполняют музыку, где все шотландское завуалировано, очень много добавлено. Я как специалист могу уловить тоненькую нить, основу, которая была 200–300 лет назад. Несчастные дети, послушав такие ансамбли, будут считать, что это и есть подлинная шотландская музыка. А она уводит от сути, и это очень огорчительно для меня, как для фольклориста.
– У вас есть ученики?
– Да. Идея работать с детьми принадлежит моей жене Татьяне. Мы начали заниматься с маленькой группой детей, их было шесть, в Институте Латинской Америки в 1986 году. За эти годы через «Гренадиту», так называется «маленькая» «Гренада», прошло более тысячи детей. Сейчас у нас очень «многодетная семья» – около 150 человек. Занятия проходят бесплатно. К нам приходят дети самого разного возраста. Кто-то впервые появился на сцене в ползунках, а кто-то стал участником нашего творческого объединения, уже будучи студентом. Каждый вторник мы вместе – «Гренада» и «Гре-надита». Взрослые помогают маленьким окрепнуть, научиться «летать»…
в начало
ЗАВТРА И ВЧЕРА
Жорик.
Автор: Игорь Михайлов
Откуда взялся Жорик - никто уже и не упомнит. Да и почему, собственно, Жорик - тоже. А просто одним летним утром, когда солнышко забравшись на крышу местного колхозного рынка, ласково и озорно пускало в глаза обитателям рынка зайчики, появился он. Стал чуть поодаль от входа к стоянке машин, небрежно бросив возле своих матерчатых видавших виды и жизнь лучшую, чем эта, башмаков целлофановый пакет. Аккуратно, как достают в сберкассе большую купюру или поломанную руку из гипса, вынул из серенького дерматинового футляра трубу, мундштук и посмотрел на окружающий мир горестным и печальным взглядом христианского миссионера, в котором жалость никак не может победить отрешенность. Потом выпятил и облизал сухим языком губы, заправил трясущимися пальцами мундштук, хрюкнул пару-тройку раз для тонуса в трубу и вздохнул.
Еще минуту назад никто бы и не обратил внимания на этого опустившегося человека лет пятидесяти с хвостиком в каких-то затрапезно-сиреневых брюках, расклешенных по моде семидесятых к низу, хлопчатобумажной ветровке «Golden igle», помятым лицом и седой гривой, ниспадающей с бренного чела сальными прядями. Не прибавляла имиджу Жорика недельная небритость и походка осторожно щупающего ступней землю, как при качке, алкоголика, похмелившегося лишь вчерашними воспоминаниями. Но когда трепетный, немножко рваный, как будто раненый звук, словно проворовавшийся продавец, выскользнул из рук хозяина и полетел мелкой иноходью по рынку, не оборачиваясь, то очень немногие, а потом по их примеру и остальной люд, неодобрительно оглянулись на Жорика.
И движение на рынке вдруг замедлилось, повинуясь плавному течению мелодии, а потом и вовсе замерло. Вернее, контрастная картинка рыночной торговли попросту исчезла. Потому что никто и никогда не играл на колхозном рынке на трубе. И еще потому, что все смотрели и слушали Жорика…
Жорик играл и совершенно забыл о том, что он на рынке. Ему казалось, что он в белом фраке и черной бабочке. Джаз-банд в полном составе. Звучит фокстрот. И сейчас – партия Жорика. Партия трубы. Толстый пианист с потной шеей хитро мигнет ему, и он, весь в софитах, на глазах у изумленной публики расколет этот мажет всем кузькину мать… - Лишь мгновение спустя, оправившись от первого изумления, жизнь стала оживать, словно в замедленном кадре. Пока не потекла в обычном ритме. Троица уговорила «огненную воду», и жизнь предстала им в новом блеске сквозь магический «кристалл». Рыжий кот, прижавший уши, пошел по своим кошачьим делам. Колоритный дядечка вспомнил, что он пришел за колбасой. Охранник рынка вспомнил о семечках. День вспомнил о том, что еще сентябрь. И желтые листья у клена похожи на пятерню…
… Жорик, казалось, ничего не требовал взамен своей игры, но каждому, подающему ему грош, говорил торопливые слова благодарности. Но однажды, в ответ на свое спасибо услышав: «Что Вы, это Вам спасибо»,– часто заморгал ресницами, как будто ему в глаза попала соринка, достал бурового цвета носовой платок и не менее артистично высморкался в него.
в начало
СВЕТЛОЕ ПРОШЛОЕ
Ансамбль «Жаворонок».
Автор: Алексей Брунов
Ансамблям нашего жанра была поставлена очень сложная задача: не отвратить слушателя статичностью и примитивностью, но и не затереть музыкальностью, не испортить излишней театрализацией. Всегда было грустно осознавать, что чем больше количественный состав ансамбля, тем короче его жизненный путь. Ансамбль "Жаворонок " прожил долго. Я беседую с Дмитрием Дихтером, который отдал ансамблю около десяти лет жизни…
– Дима! Вы организовались в 1967 году? А с чего вдруг? Откуда взялись такие смелые?
– Мы все в МАИ учились на 2 курсе. Я как-то не очень отдавал себе отчет, что я буду песни петь под гитару. Ну, я так пел там сам для себя.
Я тогда не знал, что это все называют «авторской песней».
– А играл тогда уже на шестиструнке?
– Я играл на 7-ми. А когда поступил в МАИ в 66-м году, прибился к туристам и как раз там шла подготовка к осеннему слету. Прибился к …Николаю Ильину – он был первый президент КСП, вокруг которого мы все позднее сплотились. Для меня там впервые прозвучала аббревиатура КСП.
Коля Ильин как-то в меня сразу вцепился – увидел во мне лидера, с которым можно песни разучивать. Было такое собрание московских вузов, которое проводил Серега Чесноков, в своей общаге, на метро «Академическое», для аспирантов МИФИ. Серега был в то время таким московским лидером. Он собрал тогда несколько вузов: МИФИ, МГУ. Говорил, что если мы вот так объединимся несколькими вузами, то можно выходить в горком комсомола, заявлять о себе как о новом молодежном объединении.
– И что вот именно тогда впервые прозвучало «К.С.П.»…
– Чесноков сказал, что называть это центром не хочется, потому, чтоб не думали, что это такая организация и пусть это будет такой студенческий клуб. Назовем это клубом студенческой песни – К.С.П.
– А! вот оно в чем дело-то! Студенческая песня это все-таки была, а не самодеяетельная.
– Студенческая.
– А ведь в то время уже были ансамбли, которые выступали, звучали со сцены, да? Ансамбль Биофака, ансамбль МИФИ – кому вы наверняка все-таки подражали?
– Сейчас я тебе скажу. Значит… мы вот этим составом вчетвером поехали на Грушинский фестиваль. Выучили перед этим 3 песни. И вот мы их полностью содрали у ансамбля Песковского. Трио Песковского – помнишь такой ансамбль.
– Да! Это было очень здорово. А какие песни содрали помнишь?
– Помню. «Контрабандисты», «Амазонка» Берковского. И еще одна песня, мы ее чуть-чуть переделали. Ночная песня «Аве Мария».
– А как вы оказались постоянными участниками Грушинского фестиваля?
– Пришло приглашение на какой-то слет… Почему-то в Куйбышев… Они поехали без меня. Четвертым поехал Коля Ильин. Тот самый начальник. Он подхватывал все, что угодно. Но он вообще варился в этом во всем, знал наш репертуар. Он врубался на раз. Они там отпели, стали лауреатами. Потом приехали, стали: «ООО Грушиский фестиваль, ООО! Волга». И я на следующий год конечно поехал, и был потрясен совершенно. Это отдельная история. Я вообще одессит. Я родиля в Одессе. Часто там бывал. И сколько себя помню – плавал. Плавал в море. И вот знаешь, когда я увидел Волгу, я вдруг разлюбил морскую волну. Я офигел от такого количества пресной воды…
в начало
ДЕТСКАЯ ПЛОЩАДКА
Снежинка или волшебное путешествие.
Автор: Александр Макаренков-младший
Жила-была (так начинаются настоящие сказки, всем известно) на далеком Севере круглая Снежинка. Точнее, она не была совершенно круглой. Просто ее кристаллики располагались по кругу. Она привыкла к холодному черному небу полярной ночи, к северному сиянию, оленям, собакам, к людям в меховой одежде и даже дымам, которые выходили своими длинными теплыми ногами из дыр в потолках яранг. Что такое яранги? Это дома, которые северные люди строят из оленьих шкур. Снежинка любила кататься вниз с ледяных горок и делала это со смехом и радостными криками: «Оле-оле!» Она отличалась от подруг и друзей любознательностью, пытливостью и мечтательностью. А новости узнавала от разных Ветров, которые прилетали на далекий север.
И вот однажды она села на плечо старого знакомого, седого Ветра-добряка. На этот раз он прилетел издалека. С юга. Он снова рассказал любопытной шалунье о том, что далеко-далеко люди живут иначе. Они построили города, в которых кирпичные яранги вытягиваются высоко в небо своими этажами. Снег в этих городах бывает только зимой. Люди по-разному относятся к нему. Но дети - по-особому. Они строят из него крепости, лепят громадных снежных кукол, называя их бабами и дедами, втыкают вместо носа морковки, вместо рук - ветки, рисуют угольком глаза и губы, а на головы напяливают старые шляпы, кепки и даже - ведра.
- Отнеси меня в город. Я так мечтаю увидеть и узнать - что это такое. Ведь ты мне столько раз рассказывал о разных городах. Пожалуйста, отнеси меня туда, - неожиданно попросила Снежинка и уронила на плечо Ветра маленькую слезинку.
- Изволь. Мне это в радость, -согласно кивнул Ветер-добряк. Усадил Снежинку поудобнее и был таков.
в начало
ЛИЦЕДЕЙСТВО
О песнях и мистерии.
Автор: Любовь Павличенко
Будучи уже руководителем студенческого клуба культуры Запорожского индустриального института, создателем студии АП при Запорожском госуниверситете, организатором межвузовских фестивалей АП, Елена поступает в Мастерскую АП (художественный руководитель Юрий Лорес) Высшей школы деятелей сценического искусства при РАТИ (ГИТИС). Вернувшись из Москвы в Запорожье, Елена создает новый театр - Театр авторской песни.
Премьера первого спектакля - «Посткриптум» - по песням Александра Вертинского, - состоялась летом 1997 года в зале Филармонии. Следующий, концерт памяти Булата Окуджавы, по рейтингу газеты «Запорозька Сiч» был признан «Событием 1997 года». В 1999 году студия Алексеевой - лауреат областной премии для одаренной молодежи в номинации «Эстрадное искусство». А ведь театр существует в почти спартанских условиях, без своего помещения, без господдержки. Занимались в квартире Алексеевой (почти как студийцы любимейшего Еленой Константина Сергеевича Станиславского, тоже, между прочим, по паспорту Алексеева), в коридорах ЗГУ…
В июле 1998 года часть коллектива обосновалась в ДК «Титан», без средств и поддержки, с единственным желанием: продолжать начатое с таким трудом дело.
За эти годы в театре выпустили спектакли по произведениям Юнны Мориц и Сергея Никитина, Виктора Берковского, Леонида Семакова, Александра Галича и др., разнообразные концертные программы, в том числе совместно с камерным октетом «Деликатес», по песням французских шансонье и творчеству Булата Окуджавы…
Еще недавно театр назывался «Театром авторской песни». Но после возражений некоторых ревнителей жанра – мол, название не отражает сути – ведь актеры исполняют не собственные песни, а песни других авторов, театр решено было переименовать в «Театр поэтической песни». «Конечно, это очень ограниченное толкование понятия «авторская песня» – смеется Елена Алексеева. – На каждом конкурсе авторской песни есть номинация «Исполнитель». И если автор где-то далеко, кто-то должен донести его песни до слушателей».
Теперь, правда, кое-кто может спросить: а бывает ли песня «непоэтической», но это уже, как говорится, a propos.
А теперь, возможно, о самом необычном их спектакле…
«Знаки Зодиака». Обряд-мистерия по произведениям Юрия Лореса. 2000 г. Режиссер – Валерий Степанов.
В них есть что-то от средневековых еретиков. И что-то от бродячих комедиантов, когда-то колесивших по дорогам грязной средневековой Европы. Подпоясанные коричневые туники – «под кожу», аскетическая бедность маленькой сцены – деревянный пол, веревки, две деревянных перекладины, образующих Крест. То, из чего они пытаются создать – чудо. Тусклый «средневековый» свет… Скука разрывается вестью – едут! Трубадуры, комедианты, шуты… Будет, наконец, потеха…
в начало
ВКУСНЯТИНА
Тирамису.
Автор: Борис Бурда
Новогодний стол немыслим без десерта. Именно десерт, а не алкоголь, как некоторые почему-то думают, поднимает настроение гостей на положенные в Новый год высоты. Можно, конечно, их и совмещать – но осторожно. А как именно? Да приготовить десерт, в котором есть и немного алкоголя, и название которого в переводе с итальянского как раз примерно и значит: «Подними мне настроение». По-итальянски – «тирамису», именно так, с ударением на последнем слоге. Год под окнами итальянских домов! Приготовить под Новый год итальянский десерт – уже потому правильная идея, что в Италии красиво встречают Новый год.
Во-первых, на Новый год там принято громко кричать. Все орут изо всех сил, избавляясь этими криками от плохих намерений и от всего ненужного, что накопилось на душе в Старый год. Как вы знаете, в Новый год итальянцы еще и выбрасывают старую мебель из окон на улицу. Не ходите в Новый год под окнами итальянских домов!
в начало
Дополнительно на данную тему
|
