ПЕСНЯ БЕЗ ГРАНИЦ

  • Автор: Самохин Антон
  • 08.04.2015
  • Комментарии отключены

На нашем общем языке…
«Жизнь проходит, но меня минует…» – меланхолически написал молодой человек по фамилии Дубинчик, жизни которого только предстояло начаться по-настоящему. Под его ногами раскачивалась дачная лестница – и, казалось, так удивительно легко, попадая в ритм, пробовать поэзию на язык. Он вообще любил все ритмичное и рифмованное и охотно придумывал стихи на день рождения учительницы, на праздник Первого мая – было сладостно править ремесло, еще не отличая его от вещей повыше…

…Прошла московская юность, и покатились годы небезболезненные… Расставание с Россией выпало на год гримасничающего животного:
«…О Господи, что мне делать/ с проклятою этой датой,
Зачем же мы происходим,/ люди, от обезьян?»
Проклятая дата, загодя известная – день отбытия в эмиграцию, которую по сей день поэт Аркадий Дубинчик считает ошибкой, несчастливым стечением обстоятельств. Потом был «Год Козла», не более оптимистичный и тоже жестко-точный: собственная жизнь осмысливалась через ироническую призму, иначе как уцелеть…

Подгребай, детвора, к костру,
где сгорает добро в тепло.
Две гитары, двенадцать струн,
да стихов моих – пять кило…

Время сделало визборовского романтика философичней, поменялась лексика, став изощренной. И автора сегодня не удивляет, хотя и слегка печалит, когда его сын, юноша-подросток, откровенно признается: «Из твоих песен, папа, я понимаю процентов пятнадцать…» Ну, утешается отец, пятнадцать – не пять…
…На каком слете я впервые услышала Славу Рутмана уже, и не вспомнить. Но не забываем – после исполнения им песни – глубокий душевный покой. Как вздох после долгих слез. Эта был его ставший уже программным «Сон»:

«Дышали звезды в унисон, ночь шла по кругу.
Я руку протянул – и сон упал мне в руку…»

Тогда он вежливо надписал диск, и я уехала, чтоб побыть наедине с его песнями – они всерьез забрали и раздумали отпускать…
На музыку Слава всегда был почти всеяден: ценил далеко не только авторскую песню, но и джаз, рок, иной раз баловался даже окаянным металлом. Был самым старым – «Батей» – в рок-группе «Дети Лейтенанта Шмидта». На поэзию, открывшуюся в годы учебы в пединституте, оказался жадным. Особой любовью воспылал к Вертинскому, очаровавшись как раз тем, что иных отталкивало, – театральностью, романтикой, горечью о жизни уходящей. Рутмановский романс «Орхидея» – чудо, равное неопошленной красоте самого цветка. Когда звучит ход на всхлипывающую октаву вверх: «А на улице снег лежит! /А на улице лед! / В стылой слякоти улиц/ замерзает тоска…» – это же чистый Вертинский – но такая в строках и мотиве живая страсть, что не остается сомнений в подлинности и незаемности образа.
…Про то, как Америка открывала Павла Шкарина – не ученого-биофизика из Йельского университета, мучителя мышиных душ, а барда, есть классическая легенда. Вдруг в пять утра у дотлевающих костерков одного из первых слетов Восточного побережья раздалось нечто. И истовый собиратель всего живого и самоценного в бардовском творчестве Леонид Вилихин кинулся кого-то будить, тянуть за штанину: «Вставай, тут такой парень!»
Надежда и опора – семья, пишущая хорошие стихи бабушка Елена Николаевна, поощрявшая ранние поэтические опыты внучка. Потом физический факультет Московского университета, где не играть на гитаре было почти дурным тоном. «Пыл губ. /Тому века, века. /Пыль, клуб. /Текла Москва-река, /хлюп-хлюп, /я и не думал, зачем…»
После ознакомления с ранней шумерской мифологией немедленно была написана большая шумерская же поэма, которую рассеянный поэт потерял немедля. Но эта потеря компенсировалась своеобразным обретением: после лекций Ольги Седаковой (в Литинституте, куда Слава захаживал – на «самое интересное») о русских переводах греческих религиозных текстов появилось стремление писать царственно-темно и поэтично… Впрочем, это мое вольное толкование событий. На мой взгляд, в его стихах формальная логика и прямой смысл порой словно затеняются собственно речью. Слава не согласен: самоцельного стремления писать заумно и неясно нет, просто язык шире первичного понимания, стилистика и формальная логика стыкуются нелинейно…

Бэла Гершгорин

 

Предыдущая «
Следующая »