ПРИЗНАНИЕ

  • Автор: Самохин Антон
  • 08.04.2015
  • Комментарии отключены

Новелла Матвеева: «Какой большой ветер напал на наш остров…».
– С чего началась для вас поэзия?
– Видимо, со стихов моей матери. Никто не думал, что я пущусь по ее следам. Но муза не спрашивает, в чей медный лоб постучаться! Первые стишки я составила, находясь в военном госпитале, куда попала из-за острого авитаминоза, от которого одно время почти ослепла. Тогда отец, который работал в госпитале, договорился с тамошним начальством об устройстве моей личности на паек и лечение…
– А когда же состоялась ваша первая книга?
– Первая книга под названием «Лирика» вышла в Москве, в издательстве «Молодая гвардия». В нее, к сожалению, вкрались атеистические мотивы, за которые мне попало от сводной сестры Аллы Николаевны. И поделом: я ведь в этой «Лирике» нападала не только на клириков, но и… страшно сказать! Теперь – хотя бы поэма «Выселение из Вселенной» приведена у меня в этом отношении в порядок (Алла Николаевна давно ушла из этой жизни. Дай Бог ей Царствия Небесного!)…
– Что лично вам ближе: ругательные стихи или пейзажные или что-нибудь историческое? Где вы больше проявляетесь как чистый поэт?
– Будь моя воля, придерживалась бы в основном только пейзажей. Но даже то, что вытворяют над пейзажами разные новые вандалы (новые из прежних!), все равно заставляет обращаться к теме гражданской. С удовольствием отказалась бы от такого «пейзажа», как «Леса горят»! (Это стихотворение недавно вышло в газете «День литературы».) Но ведь… леса г о р я т! А наша пылкая общественность относится к этому на удивление прохладно.
– А сегодня время каких стихов: гражданских, пейзажных?.. Вообще, время ли сегодня для поэзии? Ведь сегодня громко вещают о том, что поэзия ушла, осталась в прошлом веке.
– Поэзия не может уйти. Даже если все поэты уйдут, она останется. Потому что она – от Бога.
Ненужность поэзии в современном мире как бы очевидна: люди читают плохие детективы, слушают плохо сколоченные тексты песен – даже называют это не стихотворением, а текстом. Всюду внедряется массовая культура. Человек спокойно может обойтись без поэзии. Если отмечаются юбилеи поэтов, то портреты Пушкина, к примеру, печатают на колбасе, на спичках… Cтиральный порошок называется «Ассоль». Воровски захваченные громадные куски города называются «Алые паруса»… И все-таки я никогда не перестану этому удивляться. Идет нежная романтизация нахрапа!!!
– И все-таки что же такое поэзия?
– Поэзия – это помесь предвидения с воспоминанием. И это помесь очевидного с непостижимым – смесь, которая, несмотря на разноречивые составные, никогда не взорвется. Наоборот: «Тебе принес бальзам целящий я – от ран…». Это, помнится, у Гафиза сказано. Бальзам – вот верное слово!
Но поэзия не только бальзам и не только цветущая роза. Это еще и кукиш подлому практицизму. Который практицизм, думает, что он все знает. Поэзия – это нечто, препятствующее превращению людей в носорогов (помните Ионеску?), а сейчас ионесковские носороги, вырвались на волю громадными стадами… Помните? «Я пойду к ним! Я пойду к ним! Их делается все больше… Они так зазывно трубят! В них, в их реве есть некая своеобразная сила…» Ничего себе, «своеобразие»! «Своеобразное» нуворишество?.. «Своеобразное» свинство? «Своеобразная» носорожья «цивилизация»? «Своеобразная» хищность и одноклеточность? Что же тогда не своеобразно?
– Новелла Николаевна, ваше отношение к современным поэтам? И к тем поэтам, в частности, которых буквально насаждают. И как здесь не вспомнить Бродского? Кстати, недавно журнал «Континент» опубликовал замечательную и, главное, верную статью Наума Коржавина о творчестве Бродского.
– Я не разделяю рабского восторга критиков по адресу Бродского. Может быть, он и вправе на мизантропию (в силу пережитого им). Но мизантропу трудно сделаться новым человеком в поэзии. А ведь по сравнению с исполненным горечи героем Бродского – мольеровский Мизантроп лучший друг человечества! (Да, впрочем, и без сравнения с кем бы то ни было – мольеровский очень симпатичен, это просто правдоискатель, резкий в высказываниях.) У Бродского же резкость есть, а большого правдоискательства, по-моему, не видать…
«После Бродского никто уже не сможет писать по-прежнему», – примерно так вещает критик. А мне это заявление критика представляется чрезмерной лирической дерзостью. Я, например, ничего и никогда не написала «после Бродского». Какой стих ни возьми, – а, как назло, он написан ДО! И потом, чтобы писать «после Бродского», надо по меньшей мере его сначала ч и т а т ь. Я же всегда манкировала широким изучением его работ по недостатку настоящего к ним интереса. Наверное, мне известно не более десятка его стихотворений.
Скажут: «Так мало знать автора, и так на него ругаться?!» А видите ли, не требуется много стихов, чтобы отвадить читателя. Мне, во всяком случае, никогда не требовалось много страниц, чтобы угадать направление и либо принять его, либо сразу отвергнуть. Пишет ли герой Бродского «римскому другу» с избраннической печалью и важностью, как рабовладелец рабовладельцу; заигрывается ли – до похабства! – с аборигеночкой (стихи про мулатку), или старается силком, буквально грубой силой, Жюлю Верну, его кораблям навязать якобы игривые речи и флирт на известных нам с детства палубах, чистых, как пуританское небо, – все это меня только отталкивает. Никогда не кажется таинственным и прекрасным. Зачем было Жюля Верна с грязью смешивать? Пренебрежительным тоном навязывать (даже ему!!!) какой-то новый и нечистый статус? Даже ему! За что?
– А те фигуры, которые сейчас входят в тусовку, это по-прежнему Вознесенский, Евтушенко, Ахмадулина? Ваше отношение к ним? Когда-то разделяли пишущих стихи на эстрадников и тихих лириков, так это деление до сих пор держится?
– Идейно я резко расхожусь и с ними, и со множествами их друзей. Но нельзя не отдать этим авторам должное: во всяком случае каждый из них очень самостоятелен. Они это доказали.
Насчет «тишины» и «громкости» я уже высказывалась в статье о Викторе Широкове. Вот настоящий поэт! Не идет ни в отделение для «тихих», ни туда, где рвут и мечут, а просто Поэт. Хотя и есть у меня придирки к нему (и я их в той статье высказала, сколько сумела), главное, что в целом его стихи очень человеколюбивы, а по методу – занимательны и разнообразны (слово «занимательность» обычно применяют к прозе, но по мне занимательными могут быть и стихи).

Автор: С Новеллой Матвеевой беседовал Валерий Дударев

Предыдущая «
Следующая »