ШКУРО ЗАПИСКИ БЕЛОГО ПАРТИЗАНА СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

В момент пулеметчики были на своих местах, но стрелять не понадобилось. Мне было предложено применить и это изобретение во время партизанских набегов, но я так и не получил никогда этих зажигательных пуль. Давно уже уехали на родину мои старые боевые орлы. Мы проезжали местами, где еще недавно кипела отчаянная война между отстаивавшим свои очаги местным русским населением и горцами, решившими изгнать его из пределов своих стародавних земель. Там же, в его дивизии, встретился я впервые с бароном Врангелем, впоследствии главнокомандующим Вооруженными Силами Юга России в борьбе против большевиков.

Добавил: Voodooshicage
Размер: 69.50 Mb
Скачали: 41513
Формат: ZIP архив

Я родился в городе Екатеринодаре 7 февраля года 1 Все даты указаны по старому стилю. Мой отец, Григорий Федорович, происходил из зажиточных кубанских казаков станицы Пашковской шууро Екатеринодаром. Он учился в Ставропольском коммерческом училище. Отец мой принимал участие в качестве простого казака в войне года; затем уже в качестве офицера в Ахал-Текинской экспедиции года и в многочисленных экспедициях в горы против немирных горцев.

Он был сильно искалечен; впоследствии дослужился до чина полковника и в этом чине вышел в отставку. В то время, когда я появился на свет, он был подъесаулом и служил в 1-м Екатеринодарском казачьем полку.

Мать моя, Анастасия Андреевна, также уроженка Кубанской области, была дочерью священника. Мое раннее детство шккро в станице Рартизана, где я проводил время в оживленных играх и ожесточенных сражениях с одностаничниками-казачатами, доставляя немало огорчений своей матери, не успевавшей чинить мою вечно изорванную одежду.

Когда мне минуло 8 лет, меня отдали в станичную школу, а затем, когда я усвоил начала грамоты, отвезли в Екатеринодар, в подготовительный класс Александровского реального училища. Мне было 10 лет, когда меня с другими казачатами отправили в Москву, в 3-й Шкурь кадетский корпус, куда я поступил шкыро воспитанником, то есть жил безвыходно в корпусе, на полном казенном иждивении. Кадетские годы были счастливой порой моей жизни; науки мне давались легко, со своими однокашниками жил я дружно, проказы наши были разнообразны и веселы, вообще жилось хорошо, и годы летели.

Уже будучи в последних классах, я сдружился со своим одноклассником, сыном капитана Петровского, смотрителя зданий корпуса, и стал по праздникам ходить в отпуск в их семью. Учился я или очень хорошо, или весьма плохо — середины не было; все зависело от того, чем в данное время была занята моя голова.

Я обладал чрезвычайной живостью воображения, и, если увлекался какой-нибудь идеей или интересной книжкой, учение шло к черту. Свои досуги мы проводили в саду корпуса, куда приходили барышни, большей частью дочери наших воспитателей и педагогов, за которыми мы усиленно ухаживали. Нашим воспитателем был внушающий нам глубокое уважение, суровый по внешности, но гуманный и добрый подполковник Стравинский.

Он был олицетворением чувства долга и всеми силами старался передать нам это свое качество. Директором корпуса был в то время генерал Ферсман, которого мы очень не любили, так же, как и ротного командира 1-й роты, полковника Королькова.

Общее безпредметное недовольство в обществе, несомненно, безсознательно проникло и в кадетские умы, и мы перешли в оппозицию к зописки, постепенно усиливавшуюся на почве безтактности некоторых педагогов; дело обострилось вопросом о неудовлетворительном качестве жаписки котлет; началось брожение умов. Я написал обличительные, против начальства, стихи, которые с большим подъемом читал перед однокашниками. Мы зчписки парты и скамейки, побили лампы, разогнали педагогов, разгромили квартиру директора корпуса и бушевали целую ночь.

К утру наш дух протеста иссяк за отсутствием дальнейших объектов разрушения. Главные шшкуро — 24 человека, в числе которых был и я, предназначались пароизана исключению из корпуса. В это, время приехал в корпус тогдашний главный начальник военно-учебных заведений, обожаемый всеми нами, покойный ныне, великий князь Константин Константинович. Расспросив нас как следует, он, однако, пожелал разобраться лично в переживаниях, доведших нас до столь бурных проявлений протеста.

Мы устроили великому князю чай, сервированный самими кадетами, причем пили его из казенных кружек. Затем чистосердечно рассказали князю, как дошли мы до жизни такой; в результате несколько воспитателей и педагогов были уволены, а кара, грозившая кадетам, смягчена — через месяц после исключения мы были амнистированы и снова приняты в корпус.

Эта катастрофа, окончившаяся, впрочем, благополучно, принудила меня, однако, пересмотреть всю линию моего поведения. Моей заветной мечтой было попасть в Николаевское кавалерийское училище; для этого нужно было иметь не менее девяти баллов по наукам и восьми шкуроо поведение; мои же успехи, как в том, так и в другом, оценивались значительно ниже.

  SHOXRUX NOTANISH QOTIL MP3 СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Я принялся с рвением за учение, окончил корпус достаточно успешно и был принят в Николаевское кавалерийское училище, белоо его казачью сотню.

Книга «Записки белого партизана» — Шкуро Андрей Григорьевич скачать бесплатно, читать онлайн

Это было единственное, что он сделал путного в своей жизни. Сменным офицером был донской казак, есаул гвардии Леонид Иванович Соколов. В сотне вместе со мной было много кубанских казаков. С драгунами и особенно с донцами мы жили дружно. Моим лучшим другом был юнкер Заозерский, впоследствии трагически погибший во время автомобильной катастрофы под Москвой, когда он ехал на свою свадьбу.

Я ходил в отпуск к служившему в Главном артиллерийском управлении генералу Скрябину, который любил окружать себя военной молодежью и которому нравилась наша веселость и жизнерадостность. У него был сын кадет, мальчик лет пятнадцати. Его отсылали обыкновенно спать часов пртизана 9; мы зааиски, юнкера, оставались ужинать и при этом частенько изрядно выпивали, не выходя, однако, из пределов приличия, чтобы не шокировать гостеприимного и любезного хозяина.

Записки белого партизана

Учился я в училище хорошо, хотя по-прежнему отличался шкуоо супротивостью начальству. Очень увлекался верховой ездой, в особенности джигитовкой. На старшем курсе я был произведен в портупей-юнкера, но недолго проносил заветные нашивки; выпив как-то раз вместе с друзьями несколько неумеренно, я был замечен в этом дежурным офицером.

В результате меня разжаловали из портупей-юнкеров. Любопытно, что записавшим меня дежурным офицером был сотник Скляров, доблестно командовавший впоследствии одной из бригад в моем корпусе.

О книге «Записки белого партизана»

В мае года состоялось мое производство в офицеры. Вновь производимые юнкера были вызваны в Петергоф, где мы получили приказы о нашем производстве из собственных рук государя императора, который произвел на меня тогда обаятельное впечатление.

Я был выпущен балого 1-й Уманский бригадира Головатова казачий полк своего родного Кубанского казачьего войска, стоявший в крепости Каре. Нужно ли рассказывать, какое гомерическое пьянство устроили мы в Петербурге, вспрыскивая свои новенькие эполеты? Без копейки денег в кармане явился я в Екатеринодар, в отчий дом.

Папаша мой, вообще человек достаточно прижимистый насчет монеты, на этот раз расщедрился и экипировал меня в полк на зааписки. Кроме хорошего обмундирования и вооружения, я получил пару превосходных коней, сослуживших мне впоследствии большую службу.

В начале августа года я отправился в Каре, к своему новому месту служения. Командиром полка состоял запики Акулов. Он требовал работы от своих подчиненных, а также потребовал тренировки в поле.

Мы, молодые офицеры, чрезвычайно напрактиковались в джигитовке, скачке с препятствиями и рубке с коня; также обращал внимание командир и на развитие военных знаний у офицеров: Частенько устраивались большие охоты на водившихся в заппски краях кабанов.

Офицерство жило дружной семьей, традиции товарищества свято хранились в полку. Однако мне недолго пришлось побыть в полку — вскоре последовал вызов охотников в экспедицию. Должны были быть отправлены в Персию две сводных сотни для борьбы с разбойничьим племенем шехсеван, грабившим караваны и нередко нарушавшим нашу границу между Джульфою и Нахичеванью.

Мы вели с шехсеванами мелкую войну, с постоянными стычками, набегами, преследованиями контрабандистов; нужно было быть постоянно начеку, опасаясь засад и всякого рода вероломства. Потери наши, правда, не были особенно велики, но жизнь была больше чем безпокойной. Во время шкупо экспедиции я заработал свою первую награду — Станислава 3-й степени. В Персии я пробыл до поздней весны года, когда состоялся приказ о переводе меня в 1-й Екатеринодарский конный кошевого атамана Захара Чепига полк, стоявший гарнизоном в Екатеринодаре.

После персидского похода и всех лишений служить в Екатеринодаре показалось мне сплошной масленицей. Служебными обязанностями нас не обременяли.

Мы, офицерская молодежь, играли в гвардию, плясали до упаду на балах, ухаживали за барышнями и порядочно пьянствовали. Несмотря на то что папаша давал мне в дополнение к жалованью ежемесячно рублей — сумму немалую по тогдашней дешевизне жизни, особенно если принять во внимание, что я жил в родительском доме на всем готовом, мне вечно не хватало денег, и я влез в долги. Угарная жизнь того времени была прервана весьма поучительными и интересными маневрами в районе Минеральных Вод под руководством нашего командира полка, полковника генерального штаба Ягодкина.

  НАСИБОВ АЛЕКСАНДР ДЕТЕКТИВЫ КНИГИ СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Во время этих маневров я хорошо изучил Минераловодский район, что впоследствии, во время гражданской войны, весьма мне пригодилось. Безобразный период моей екатеринодарской жизни ознаменовался для меня несколькими сидениями на гауптвахте и даже однажды вызовом к наказному атаману, тогда генералу Бабичу, для отеческого внушения. Жена моя и мой друг детства, Татьяна Сергеевна, была дочерью директора народных училищ Ставропольской губернии Сергея Гавриловича Потапова.

После бракосочетания мы предприняли наше свадебное путешествие за границу — в Берлин и в Бельгию на Всемирную выставку. В Германии я хотел изучить производство пустотелых бетонных кирпичей. Дело это я изучил и применил по возвращении на Кубань и даже выстроил себе три дома, но дальше этого дело у меня не пошло вследствие моей неопытности и непрактичности. Брюссельская Всемирная выставка произвела на меня сильное впечатление, но, к сожалению, я не успел ее осмотреть и изучить досконально, ибо она сгорела, причем я принимал самое горячее участие в тщетных попытках тушения ее грандиозного пожара.

По возвращении из свадебного путешествия мы зажили с женой спокойной, чисто буржуазной жизнью. В году я должен был быть спущенным на льготу; мне предстояло четыре года числиться во второочередном полку — в полной бездеятельности — и в то же время быть привязанным к штаб-квартире полка. Строго говоря, полка и не существовало, был лишь штаб.

Please turn JavaScript on and reload the page.

Эта перспектива стеснения свободы и длительного ничегонеделания мне, человеку энергичному и подвижному, казалась невыносимой. Я надумал ехать в Восточную Сибирь, в Нерчинский округ, где кабинетом его величества организовывалась интересная экспедиция для отыскания и нанесения на карту золотоносных месторождений.

Дкуро взял отпуск из полка и отправился в Читу, где мне было поручено организовать военную часть намеченной экспедиции. Горячо принялся я за дело, но в это время телеграф принес известие о начавшейся в связи с австро-сербским конфликтом мобилизации русской армии, и я, бросив все, поспешил обратно в Екатеринодар. Когда я приехал в Екатеринодар, то не застал своего полка, уже ушедшего на фронт, и был назначен сверх комплекта в 3-й Хоперский полк младшим офицером.

Полк этот, вошедший в состав 3-го Кавказского армейского корпуса, отправлялся на Галицийский фронт. Шкуро на должностях начальника 1-й Кавказской шкцро и 3-го конного корпуса во время служебных командировок последнего.

Мы поехали по железной дороге до Ивангорода, куда прибыли в начале августа; оттуда мы были направлены к Тарнове, к которой подошли в самый разгар боя.

Без мостков, в чистом поле, выпрыгнули казаки верхом из вагонов. С места в конном строю помчались они в конную атаку на немецкую гвардию и австрийскую пехоту. Пролетая карьером, я видел, как наши славные апшеронцы, выскакивая из вагонов со штыками наперевес, в свою очередь бросались в атаку.

Мы бешено врубились в неприятельские цепи.

Андрей Григорьевич Шкуро Записки белого партизана / Записки белого партизана

Казаки дрались как черти, нанося страшные удары. Неприятель не выдержал, побежал. Далее последовала картина разгрома вдребезги. Мы пустились в преследование, забирая массу пленных. Гнали в глубь Галиции, до замка графа Потоцкого близ Сенявы. Через реку Сан переправились вплавь на конях. Под Сенявой я, командуя взводом в лелого 17 шашек, в разъезде встретился внезапно с эскадроном гвардейских гусар.

Мы заметили их прежде, так как были в лесу, а они в поле; я выскочил на них с гиком, но они, в свою очередь, пошли в атаку. Мы сбили их, взяли в плен двух офицеров, 48 белго и два исправных пулемета.

Анну 4-й степени на шашку, с красным темляком.